«Я спросил у ясеня, где моя любимая…». История Владимира Киршона


Автор: Евгения Бабаханова

Источник

30.01.2023


Владимир Киршон

«Я спросил у ясеня, где моя любимая…» Наверное, на территории бывшего СССР нет человека, не знающего эти строчки. Как и нет человека, который не знал бы, что ясень ничего не ответил на вопрос.
В титрах к фильму в авторах значился неизвестный мне долгое время Киршон. Пока не появился интернет, узнать что-то о том, кто это такой, было практически невозможно. У меня не получалось.
Интернет, куда по капле стекается всё, на сегодня об авторе «Я спросил у ясеня…» выдаёт много неожиданного и, отчасти проливающего свет на то, почему в позднесоветское время моей любознательности найти ничего не получалось.

Итак, песня «Я спросил у ясеня...» была написана к спектаклю театра Вахтангова «День рождения» в середине 1930-х годов. Саму комедию и все тексты в ней сочинил Владимир Киршон, а музыку - молодой тогда композитор Тихон Хренников. До наших дней ноты к этой песне не сохранились, но сам Хренников позже вспоминал, что песня эта была куда веселее, чем у Микаэла Таривердиева. По его словам, изначально «это была ироничная песня».
Кто же такой этот Киршон, кого мы не знаем, но чью пьесу ставил театр Вахтангова?

1930-е… Владимир Киршон – протеже самого Генриха Ягоды и любимчик власти. Его считали одним из основных идеологов Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Да и сам он писал пьесы. Правда, до нашего времени они не дошли. И их названия это объясняют: «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок). Но в то время спектакли, поставленные по пьесам Киршона, шли на сценах главных театров молодой советской страны.
Но не драматургией единой был известен Киршон. Он активнейшим образом громил на писательских собраниях коллег по цеху: Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. В газете «Вечерняя Москва» вышла его статья, в которой он, обличая Булгакова, писал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. «Бег», «Багровый остров» продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».

Киршон был участником 16-го съезда ВКП(б), который проходил 28 июня 1930 года. Там прорабатывали философа Алексея Лосева. Цензор, который пропустил на публикацию книгу Лосева, в оправдание сказал, что в ней есть «оттенок философской мысли». На что Киршон на повышенных тонах возразил, что «за такие оттенки надо ставить к стенке!»
Известно, что Владимир Киршон не раз писал письма Сталину Так, в 1933 он писал вождю народов: «Я считаю себя обязанным сообщить Вам о новых попытках разжигания групповой борьбы между литераторами-коммунистами». А в 1934 он отправил Сталину и Кагановичу жалобу на журналистов. Если же слышал критику в адрес своего творчества, то сразу же называл её «травлей». Единственным достойным критиком своих произведений он считал самого Сталина. Он регулярно отправлял Иосифу Виссарионовичу свои пьесы с просьбой указать на недостатки.
Кстати, существует байка о том, что на встрече Сталина с писателями Киршон подбежал к вождю со словами: «Я слышал, Вы вчера были на моей пьесе „Хлеб“ во МХАТе. Мне очень важно узнать Ваше мнение». «Вчера? — переспросил вождь. — Не помню! В 13 лет посмотрел „Коварство и любовь“ Шиллера — помню. А ваш „Хлеб“ не помню».

Казалось, что Киршон неуязвим.
Но…
В марте 1937 года был арестован Ягода, и после этого пошла волна арестов.
4 апреля 1937 года жена Михаила Булгакова Елена записала в дневнике: «Киршона забаллотировали на общемосковском собрании писателей при выборах президиума. И хотя ясно, что это в связи с падением Ягоды, все же приятно, что есть Немезида…» Уже в конце апреля в её дневнике появляется запись о том, что писатель Юрий Олеша предлагает пойти на собрание московских драматургов, где состоится расправа с Киршоном. Но сам Булгаков это предложение отверг. Елена Сергеевна в своём дневнике пишет: «М. А. и не подумает выступать с таким заявлением и вообще не пойдет. Ведь раздирать на части Киршона будут главным образом те, кто еще несколько дней назад подхалимствовали перед ним».

Попав в опалу, Киршон обратился к Сталину: «Дорогой товарищ Сталин, вся моя сознательная жизнь была посвящена партии, все мои пьесы и моя деятельность были проведением ее линии. За последнее время я совершил грубейшие ошибки, я прошу покарать меня, но я прошу ЦК не гнать меня из партии».

Владимир Киршон не дожил до своего 36-летия. В 1938 году его, объявленного троцкистом, расстреляли.

Может показаться удивительным, но были и те, кто о Киршоне вспоминал с теплотой. Одна их них актриса Клавдия Пугачева. В своём дневнике она писала: «Он любил сделать человеку что-нибудь приятное и обладал особой способностью повернуть дело так, что огорчения, казавшиеся человеку непреодолимыми, приняли бы характер мелких житейских пустяков. После встречи с ним становилось легко. Таким остался в моей памяти Владимир Михайлович Киршон. Он много помогал товарищам материально и никогда никому об этом не говорил. Многие обращались к нему с различными просьбами, и в своем кругу я не помню случая, чтобы он оставил самую незначительную просьбу без внимания. Киршон был блестящим оратором, он хорошо говорил, но он же умел и выслушать человека, обладал способностью сразу правильно понять и помочь ему».

Михаил Булгаков все же «отомстил» своему гонителю, но сделал это в подлинно писательском духе. Причем сделал это еще задолго до ареста Киршона, когда тот был в самом зените своего могущества. Булгаков придал черты сходства с Киршоном своему Иуде из «Мастера и Маргариты» — и многие узнали его, ведь о дружбе Киршона с главой НКВД Ягодой было всем известно. В романе, как вы помните, Понтий Пилат организует убийство предателя Иуды, а Иешуа в беседе с прокуратором предвидит, что с юношей из Кириафа «случится несчастье, и мне его очень жаль». Таким образом, Булгаков, можно сказать, предугадал печальную судьбу своего оппонента.

Кстати, в стихах Киршона были ещё строки «Я спросил у ангела, я спросил у демона…». Эльдар Рязанов их выбросил.
В «Иронии судьбы» есть много прекрасных песен — на стихи Цветаевой, Пастернака, Ахмадулиной, Евтушенко… Но только одна лишь эта песня, на слова всеми позабытого ныне Владимира Киршона, звучит в фильме дважды…

Поделиться:

Рекомендуем:
| Второй день - 22 биографические Чтения «Право на имя: биографика XX - XXI веков»
| Первый день - 22 биографические Чтения «Право на имя: биографика XX - XXI веков»
| Гулаг прямо здесь. Андрей Николаевич Клочков: «Преступления, которых могло бы не быть разгребаем»
ПАЛАЧИ. Кто был организатором большого террора в Прикамье?
Воспоминания узников ГУЛАГа
Без вины виноватые
| Отца забрали в 1936-м…
| Из когорты одержимых
| Главная страница, О проекте

blog comments powered by Disqus