«Из ковша посыпались останки людей». Как жил и живет Магадан — столица Архипелага ГУЛАГ


Автор: Нигина Бероева

Источник

17.12.2018

Сегодня исполняется 100 лет со дня рождения Александра Солженицына. Многие герои самого известного его произведения «Архипелаг ГУЛАГ» отбывали свой срок и умирали на Колыме. С Магадана началось возвращение Солженицына на родину после изгнания. Журналист и фотограф Нигина Бероева побывала в столице сталинских лагерей, изучила истории бывших арестантов и узнала, как сейчас живут в местах по-прежнему отдаленных

Фото: Нигина Бероева

Причина смерти: авитаминоз

Это было одно из его первых заданий в КГБ. В органы Александр Антипов (фамилия героя изменена по его просьбе. — Прим. ред.) попал совсем недавно. Пожелтевшие папки возвышались на столе покосившимися башнями. Внутри каждой — анкета, свидетельские показания и приговор. Рассмотреть и реабилитировать — вот тебе и задание. На дворе были 1980-е, слово «реабилитация» бодрило и немного пугало. Александр приступил к делу. Вечером за ужином рассказал родителям, чем занимается на работе. «А ты знаешь, что твоего двоюродного дедушку репрессировали?» Александр не знал. Или что-то слышал, но не вникал.

Фото: Нигина Бероева

Работа продолжалась. Открыть папку, изучить дело, написать постановление о реабилитации. Перейти к следующей папке. И вот наконец перед Антиповым — дело Владимира Федоровича Баха, арестованного в 1937 году. Так не бывает, подумал он. А если и бывает, то только в кино. Но дома мать подтвердила догадку — Владимир Бах и был тем самым репрессированным дедом.

Акт о смерти / Фото: Нигина Бероева

Володя и Вера поженились в 1937 году. Она — санитарка, он — водитель грузового автомобиля. Жили скромно, работали ударно — типичные герои советских фильмов о простых тружениках из небольшого городка. Однако их история закончилась иначе. Владимир отправился в очередную командировку — надо было отвезти запчасти в другой город. По дороге машина сломалась. Провозившись с автомобилем полночи, чудом не замерзнув на дороге, Владимир доставил запчасти. Но график был нарушен, что расценили как умысел навредить советской родине. Этого хватило для обвинения в контрреволюционной деятельности, статья 58 УК РСФСР. Приговор — десять лет лагерей.

Все знали, что у бабушки Веры когда-то арестовали мужа и она всю жизнь была одна. Но тут мама нашла в шкафу мужские вещи и спросила, чьи они. А Вера Мироновна отвечает: «Володины. Вдруг он вернется…» Она 40 лет ждала его и умерла, так и не зная, что с ним случилось

— Эту информацию я нашел в деле. И мы не знали, в какой лагерь его сослали, что с ним случилось потом, — вспоминает Антипов. — Но мама рассказала мне про бабушку Веру. В 1978 году, когда она сильно заболела и была при смерти, моя мама пошла к ней помогать по дому. Все знали, что у Веры Мироновны когда-то арестовали мужа и она всю жизнь была одна. Но тут мама нашла в шкафу мужские вещи и спросила, чьи они. А Вера Мироновна отвечает: «Володины. Вдруг он вернется…» Понимаете, она 40 лет ждала его и умерла, так и не зная, что с ним случилось. Меня так это тронуло, что я решил обязательно разыскать его. Привезти горсть земли с его могилы на могилу Веры Мироновны. На это ушло более 30 лет.

Мы сидим в московском кафе. Александр сжимает в руке пакет с землей, который я привезла ему из лагеря Бутугычаг. О том, что Владимир Федорович Бах умер в этом лагере на Колыме в 1942 году, семья узнала только несколько недель назад. В присланном акте указана причина смерти — авитаминоз.

Заброшенное кладбище заключенных / Фото: Нигина Бероева

Александр сразу обратился в местное отделение «Мемориала» с просьбой отыскать могилу или передать ему в Москву горсть земли. Так получилось, что выполнить эту просьбу довелось мне. Александр просит рассказать о месте, где вместе с сотнями тысяч других заключенных сидел и погиб его дед.

Точных данных нет

В узкие ворота бухты Нагаева садится багровое закатное солнце. На фоне пылающей воды чернеет разбитый ощетинившийся пирс. Именно сюда в течение 25 лет, с 1932 по 1957 годы, прибывали корабли с заключенными. По разным данным, за четверть века через Колыму прошли от 750 тысяч до 1,5 миллиона заключенных. «Точных данных нет» — эту фразу повторяют историки, работники музеев, энтузиасты, которые годами изучают лагеря.

 

Бухта Нагаева / Фото: Нигина Бероева

— Часть архивов все еще засекречена, часть уничтожена, — объясняет сотрудник магаданского «Мемориала» Сергей Райзман. — Почему? На мой взгляд, государство, а вслед за ним и большая часть общества рассматривают этот период истории с позиции не заключенного, а охранника. Но если это не наши преступления, давайте раскроем документы, опубликуем имена. В 1990-е годы тоже совершили ошибку — были выданы сильно завышенные цифры по количеству заключенных. Посчитали неправильно. Отыгрывать назад оказалось очень болезненно. Получилось, что одна ложь покрыла другую. А правда в том, что мы до сих пор не знаем точно, сколько заключенных было в лагерях, сколько было этих лагерей. Мы по фамилиям не можем назвать расстрелянных. Говорим приблизительно, что за 25 лет в лагерях Колымы отбыли наказание около миллиона человек. Расстреляли 12 тысяч или больше. А сколько умирали от холода, голода, дистрофии, цинги, сердечной недостаточности?

Смотровая площадка на Магадан рядом с монументом Маска Скорби / Фото: Нигина Бероева

Магадан был основан и построен заключенными. В конце 1920-х годов внутриполитические задачи (борьба с инакомыслием) совпали с экономическими нуждами. Для добычи полезных ископаемых в труднодоступных местах нужна была рабочая сила. А освоить такие территории, как Колыма, могли только те, у кого не было выбора. И они освоили. Колымское золото позволило СССР выйти на второе место по добыче в мире уже после пяти лет работы «Дальстроя»*. 

Советская пропаганда не могла позволить, чтобы дочь врага народа красовалась рядом с вождем народов. Девочку решили на плакатах по всей стране «переименовать»: так Гелю Маркизову заменила Мамлакат Нахангова

Величественные сталинки, потрепанные суровым климатом и временем, перемежаются с хрущевками, за ними блестят золотые купола церкви. На высокой сопке, поверх города возвышается памятник жертвам политических репрессий «Маска скорби». Несколько лет назад неизвестные написали на монументе: «Сталин жив» — надпись стерли, виновных не нашли.

 Монумент Маска Скорби / Фото: Нигина Бероева

Большинство зданий здесь так или иначе связано с «Дальстроем». Областная дума заседает там, где была тюрьма НКВД. Областная администрация сидит в здании НКВД. Скульптуры на Драмтеатре, который строили заключенные и где играли многие ссыльные актеры, в том числе Георгий Жженов, создал репрессированный скульптор Георгий Лавров. История его весьма характерна для того времени.

Лаврову поручили сделать скульптуру на основе фотографии «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство». Снимок был сделан во время одного из приемов, когда дочь наркома Бурят-Монгольской АССР Ардана Маркизова подарила вождю цветы. Карточка разошлась по всей стране. И Лавров специально ездил в Бурятию лепить девочку с натуры. Но тут произошла обычная по тем временам неприятность: нарком был арестован. Советская пропаганда не могла позволить, чтобы дочь врага народа красовалась рядом с вождем народов. Девочку решили на плакатах по всей стране «переименовать»: Гелю Маркизову заменила Мамлакат Нахангова (таджикская девочка, которая собирала хлопок). Но явным свидетелем подлога был Лавров. Скульптора обвинили в антигосударственном заговоре и приговорили к пяти годам на Колыме.

Дорогой заключенных

За Магаданом для заключенных начиналась самая сложная часть пути. В начале 1930-х годов тысячи зэков пробивали Колымскую трассу сквозь леса и мерзлоту к лагерям.

Фото: Нигина Бероева

Бывший заключенный Евгений Бородин, который строил эту дорогу, описывал это так (цитируется по книге Инны Грибановой «Тенька. Виток Спирали» ): «Сколько раз приходилось видеть возле палаток заключенных на трассе торчащие из снега руки и ноги — задубеет “доходяга” ночью, его из палатки выбросят, и так он лежит до весны, потом ему торчащие в стороны руки-ноги поотрубают и в траншее зароют…» Этим словам есть и документальное подтверждение. Из воспоминаний А. Криворотова, почетного дорожника России, бывшего главного инженера объединения «Магаданавтодор»: «В 1956 году меня поразила жуткая картина. При разработке карьера грунта на автодороге Палатка — Кулу на 4-м км в сторону 300–400 м бульдозер вскрыл на глубине 50–60 см захоронение людей. Из-под отвала бульдозера посыпались останки людей. Хоронили навалом. Таких захоронений дорожникам приходилось встречать часто и много».

«Здесь разбивались сотни судеб. И заключенных, и их охранников. Система искусственно разделяла и стравливала людей. И мы должны отдать дань памяти и тем, и другим»

Усть-Омчуг — некогда центр лагерной жизни всего района, сейчас сам похож на лагерь. Полуразрушенные дома, ужасная дорога. В центре поселка в доме детского творчества располагается музей, собранный местным исследователем Инной Грибановой. В маленькой комнатке предметы лагерного быта: кружки, которыми пользовались заключенные, обувь, обрывок простыни, на котором от руки написана молитва. Стопками в алфавитном порядке выставлены карточки заключенных, которые удалось найти. В этой небольшой комнате хранится память о сотнях трагических судеб.

Карточки заключенных Дальстоя в музее Инны Грибановои? / Фото: Нигина Бероева

В этом году в Усть-Омчуге поставили памятник репрессированным. Сделано это по инициативе и на деньги прокурора района Дениса Ребутского. О том, что его дедушка был энкавэдэшником, Денис узнал уже после его смерти. Начал рыться в архивах и выяснил, что дедушка отправлял людей на Колыму.

— Здесь разбивались сотни судеб. И заключенных, и их охранников, — говорит Денис. — Система искусственно разделяла и стравливала людей. И мы должны отдать дань памяти и тем, и другим. К тому же многие из тех, кто охранял, сами становились заключенными. Я хочу сделать мемориальный комплекс. Рядом с памятником заключенному на скамейке будет сидеть взрослый мужчина. Это охранник. Он вернулся сюда и смотрит на свое прошлое. И пусть каждый сам решает для себя, о чем думает этот человек.

Памятник репрессированному / Фото: Нигина Бероева

Золото Колымы

Вагончики артели «Диана» стоят в глухом месте среди сопок. Сотовой связи тут нет. В современной России золото Колымы добывают частные фирмы, правда, продавать его они могут только государству. Работать сюда приезжают не только со всей страны, но и из ближнего зарубежья. Много старателей из Украины, Белоруссии. За сезон можно заработать неплохие деньги.

Старатель Павел Клусек из местных. Он родился в лагере в 1957 году. Через два года его мать реабилитировали.

Старатель Павел Клусек  / Фото: Нигина Бероева

 

— Мама жила на Украине, в 1945 году деда раскулачили, — рассказывает он. — Потом маму обвинили в помощи националистам. Три раза ее судили, ничего не могли доказать, но тогда никаких доказательств и не надо было. Дали 25 лет лагерей, плюс пять лет поражения в правах. Сразу отправили на Бутугычаг. Сначала она вместе с другими девчонками бурила штольни, потом перевели на фабрику. Она заболела. Врачи были хорошие, профессора, тоже из заключенных. Ее перевели на легкие работы, на лесоповал. Мать рассказывала, утром просыпаешься, а девчонки кричат: «Ой, ой, отлейте волосы, примерзли». Настолько было холодно. Хорошо отзывалась о своем охраннике, она его называла дядя Леша. Когда они с девчонками не успевали план сделать, дядя Леша позволял подкладывать дрова из других стопок. Так он их спасал — за невыполнение плана пайка была меньше. Они валили эти огромные деревья, возили их. Мы до сих пор находим штабеля бревен, которые валили заключенные. Сталин помер — и оказалось, ничего никому не надо. Согласен, условия тогда были бесчеловечные. Но такое уж было время. И эти люди своим невероятным трудом построили богатую страну. А сейчас что? Наши родители и мы всю жизнь создавали здесь поселки, предприятия, а в 1990-е пришли либералы и все разрушили.

Распад СССР, а точнее, крах старой модели экономики для Магадана был особенно болезненным, практически все производство и промышленность, построенные еще заключенными, были неотъемлемой частью старой системы.

«Даже черт не нашел бы места лучше для каторги»

Сколько занимала дорога от Магадана до лагеря Бутугычаг во времена «Дальстроя», неизвестно. Вероятнее всего, недели. Сейчас, если заночевать в Усть-Омчуге или в лагере старателей, добраться можно за два дня.

Бараки в лагере Сопка / Фото: Нигина Бероева

В переводе с эвенского Бутугычаг — «гиблое место» или «долина смерти». Изначально здесь было найдено оловянное месторождение. Но судьбу Бутугычага и огромного количества людей определили события, которые происходили за десятки тысяч километров от Колымы. США и СССР боролись за звание атомной державы — и для этого необходим был уран. Нарком НКВД Берия еще в январе 1945 года подписал приказ о развитии добычи урановых руд. Выполнять эту задачу должен был ГУЛАГ. Летом 1945 года США провели успешное испытание первых атомных бомб. Тогда же на Бутугычаге было найдено месторождение урана. На разработку были брошены огромные силы. Прежде всего человеческие.

***

Сразу за табличкой, предупреждающий о повышенном фоне радиации, начинаются строения: припорошенный снегом скелет бывшего склада, обглоданные временем бараки, где-то здесь был аэродром.

Развалины здания тюрьмы / Фото: Нигина Бероева

Дороги давно нет. Лагерь был закрыт в 1957 году. После смерти Сталина можно было признать, что добывать тут уран нерентабельно.

Фото: Нигина Бероева

Попасть на территорию лагеря можно только по заросшему каменистому руслу ручья. По бокам, на сопках чернеют входы в штольни. Какую-то из них бурила мама Павла Клуcека, молоденькая девочка, отдавшая Бутугычагу 10 лет жизни. Где-то здесь работал и погиб Федор Бах.

Рядом с развалинами обогатительной фабрики нельзя долго находиться из-за повышенного фона радиации. Строения, ручей, да и все вокруг с каждым годом зарастают кустарником и деревьями, исследовать этот лагерь становится все сложнее. Несколько лет назад власти думали создать здесь музей под открытым небом, но дальше разговоров дело не пошло.

Развалины здания тюрьмы / Фото: Нигина Бероева

Рядом с забором детские качели: два столба и упавшая в этом году люлька. Ребенок качался на этих качелях, и ему открывался вид на лагерь: забор с колючей проволокой, барак с заключенными, вышка охранника

Лагерная тюрьма прекрасно сохранилась. Среди снегов возвышаются стены из дикого камня, а вот деревянная крыша обвалилась. Железные решетки на окнах и дверях переживут еще не одно поколение. Это было место для наказания тех, кто провинился, будучи заключенным в самом жутком месте на земле.

Фото: Нигина Бероева

Писатель Анатолий Жигулин, узник Бутугычага, в своем романе «Черные камни» рассказывает, что в лагере работало 50 тысяч человек. Однако, по мнению местных историков, которые изучали документы и исследовали сам лагерь, одновременно здесь могли находиться не более 7–10 тысяч заключенных. Но велика ли разница между страданиями 7 или 50 тысяч человек? Тем не менее неточности в воспоминаниях бывших лагерников давно стали почвой для бурных споров о степени жестокости в сталинских лагерях и оправданности их существования.

Бутугычаг состоит из нескольких лагерей, промышленных участков, других строений. Обойти территорию можно только за несколько дней, да и то летом при хорошей погоде. Самая высокая точка — лагерь «Сопка». Путь к нему пролегает по ущелью в гору по каменному устью ручья.

Заключенный Александр Ладейщиков, арестованный за антисоветскую деятельность, так описывал этот лагерь: «Даже черт не нашел бы места лучше для каторги, чем Сопка. Безжизненно голые вершины, как на Луне. Жесточайшие морозы и ветер выжигали все живое — травы и людей. Деревья, даже кустарник, здесь не росли».

Фото: Нигина Бероева

Зимой средняя температура здесь опускается до 60 градусов, а порывы ветра достигают 40 метров в секунду. Из белой мглы выступают очертания строений. Между заостренными кольями забора паутиной висит заиндевевшая колючая проволока.

Фото: Нигина Бероева

Бараки террасой стоят на горе. Еще пять-семь лет назад в здания можно было заходить. Теперь почти все деревянные перекрытия и крыши обвалились.

Нары заключенных в бараке в лагере Сопка / Фото: Нигина Бероева

Выше барака, на горке когда-то был дом одного из офицеров охраны. Стены разрушились, зато сохранился металлический каркас кровати с незамысловатыми завитушками изголовья. Кровать стоит возле печки, от которой сохранилась часть кладки с металлической окантовкой. Рядом с забором детские качели: два столба и упавшая в этом году люлька. Ребенок качался на этих качелях, и ему открывался вид на лагерь: забор с колючей проволокой, барак с заключенными, вышка охранника.

Смерть Сталина

Никакого объявления о смерти Сталина на Бутугычаге не было. Но весть разошлась мгновенно.

— В тот день нам хлеб поставили на стол, — вспоминает Анна Корниловна Портнова, узница Бутугычага. — До этого была пайка, каждому хлеб отмеряли, а тут на стол поставили. Не было у нас сил радоваться. Мы больные были и голодные. Но с того дня нам начали хлеба давать больше. А радость была, когда освободили: номера с нас сняли.

Анна Корниловна Портнов, 94 года. Узница лагеря Бутугычаг с дочерью Галинои? / Фото: Нигина Бероева

Анне Корниловне 94 года. Когда ее арестовали, ей было 22 года. По обвинению в помощи бандеровцам ей присудили политическую статью и отправили на Колыму на 15 лет.

— Это было в 1946 году. Я работала на лесоповале, а потом на фабрике. Помню холод и голод. Морозы минус 50 градусов. Если было холоднее, работу отменяли. На лесоповале нужно было выполнить план — повалить и привезти четыре кубометра леса. Я маленькая ростом, и напарница моя маленькая, вот и таскали этот лес. Охранники били палками иногда, у них работа такая была. Говорили нам: шаг вправо, шаг влево — стреляю без предупреждения. Но были и хорошие. На Бутугычаге я проработала восемь лет, два года в Магадане. Жили мы дружно, украинцы, литовцы, латыши, русские. Самое тяжелое — голод. Я хотела есть все десять лет. Норма хлеба 500 грамм в день и жидкий суп. Смотришь на чужую пайку, а вдруг кому дали больше хлеба, так обидно.

Фото: Нигина Бероева

После освобождения Анна Корниловна решила остаться в Магадане. На «материке» ее никто не ждал. Тут она встретила своего будущего мужа. Такого же бывшего лагерника.

В лагерях Колымы на соседних нарах оказывались политические и уголовники, те, кто помогал СС, и так называемые победители (солдаты Красной Армии, которые прошли войну, но были арестованы). По словам Сергея Райзмана, в разное время количество политических было от 15 до 45 процентов от всех заключенных.

Кровать на месте дома офицера в лагере Сопка / Фото: Нигина Бероева

Я хотела есть все десять лет лагерей. Норма хлеба 500 грамм в день и жидкий суп. Смотришь на чужую пайку, а вдруг кому дали больше хлеба, так обидно

— Но это сложный вопрос, по политической статье проходили и те, кто примкнул к СС, — рассуждает Райзман. — С другой стороны, была бытовая статья, так называемая «три колоска», когда люди попадали в лагерь за кражу горсти зерна. Их считать жертвами репрессий? Да, хотя они не проходят по 58-й статье. А вот по политическим статьям проходили и те, кто устраивал эти репрессии. Нарком Берия, например. К сожалению, нельзя поставить черту: вот это виноватые, а это невинные.

После смерти Сталина многие заключенные и охранники остались жить и работать в Магадане и уже не спрашивали друг у друга, кто за что сидел, а кто кого охранял. Галина Кадырова, дочь репрессированных, родилась и выросла на Колыме.

Фото: Нигина Бероева

 — Я помню, у нас в поселке один мужчина литовец, он никогда никуда не выезжал, — вспоминает Галина. — У него жена была, дети. Через много лет мы с сыном поехали в Вильнюс, зашли к знакомым. Они нам рассказали, что местные в Литве искали этого нашего соседа. Оказалось, что на Колыме в лагерях он был надзирателем. И особо жестоко обращался именно с прибалтами. Настолько жестоко, что об этом стало известно даже у него на родине. А у нас в поселке прошлое предпочитали не вспоминать. Родители уже умерли, а мы так и не узнали, что они пережили в лагерях. Об этом надо рассказывать. Чтобы подобное не повторилось, чтобы потом врагов среди своих не искали и не находили.

Сергей Райзман подтверждает: большинство бывших лагерников предпочитали не рассказывать о годах, проведенных в лагерях. Со смерти Сталина прошло 65 лет, а страх остался. Анна Корниловна в конце нашей беседы спросила: «А вы ничего такого не напишете, за что меня опять врагом народа объявят?» С этим страхом сталкивались и работники Музея истории ГУЛАГа, когда опрашивали бывших заключенных или их родственников. Этот страх в общественной дискуссии, в попытках оправдать или забыть сталинские репрессии.

— Этот страх будто генетически передается через поколения, — объясняет Роман Романов, директор Музея истории ГУЛАГа. — И это как в психотерапии: травму из прошлого нужно вспомнить и проработать. Вспоминать больно, но без этого нельзя. У нас нет осознания нашего 20-го века, того, что государство делало со своими гражданами. И остается этот вбитый страх. Осознание подобной травмы занимает годы.  

 

Поделиться:

Также рекомендуем почитать:
| "Я увидел палача". Жертвы расстрелов в Твери не реабилитированы
| "По вагонам!" В Литве вспоминают жертв массовой депортации 1948 года
| "Вставайте, дети, на улице солдаты!" История крымских татар, переживших депортацию в Узбекистан
Суслов А.Б. Спецконтингент в Пермской области (1929–1953)
Без вины виноватые
Узники проверочно-фильтрационных лагерей
| Из когорты одержимых
| Я родился в «сорочке»
| Главная страница, О проекте

blog comments powered by Disqus