Замостили город. В Перми в третий раз прошёл общественный фестиваль «Мосты»


 

Авторы: Юлия Баталина, Рината Хайдарова, Сергей Хакимов

Источник

01.06.2018

Когда фестиваль «Мосты» проходил в первый раз, у него был подзаголовок — «После «Пилорамы». Сейчас он благополучно забыт, и правильно: ушедший в историю грандиозный гражданский форум и нынешние хипстерские посиделки имеют мало общего. «Мосты» не увлекаются музыкой, театром и прочими культурными развлечениями. Это фестиваль разговоров — дискуссий, круглых столов, манифестов и даже публичных тостов, а также практических занятий: участники могут построить мост через малую речку, благоустроить двор или весело, сообща, сделать что-нибудь ещё общественно полезное. Нынче, впрочем, разговоры преобладали: кроме прочего, обсудили рецидив советской пропаганды, концепцию нового городского музея и возможность создания атласа пермского значимого.

Дискуссия о новом городском музее прошла в формате по-настоящему круглого стола / Фото: Евгений Запискин

Метастазы лжи

Несмотря на то что дискуссия о существовании советской пропаганды в современных условиях «Не (мой) совок» шла параллельно уже полюбившемуся на «Мостах» вечеру манифестов, идея разоблачить советскую ложь понравилась многим. Некоторые, правда, ожидали услышать страшную историю о том, как нас зомбируют советскими образами, однако начать было предложено с экскурса в прошлое.

Модератором дискуссии выступил председатель Пермского отделения Международного общества «Мемориал» Роберт Латыпов. Он предложил каждому сделать самостоятельный выбор за или против «совка». Для затравочной речи слово передали куратору культурных и просветительских программ международного «Мемориала», автору карты топографии террора Москвы Александре Поливановой: «Несёт ли образованный современный человек какую-то ответственность за то, что произошло 80 или 90 лет назад? Нет. Но мы несём ответственность за правду и интерпретацию источников информации».

Сомнений, что «правда», транслируемая властями во времена советского террора, была отчасти пустышкой, не возникло ни у кого. Московская гостья показала свидетельства о смерти, выданные родственникам расстрелянных жертв политических репрессий изначально — и уже после реабилитации, в 1980—1990-е годы. Как правило, война была отличным прикрытием, чтобы скрывать реальную дату и причину гибели. Война всё спишет…

Дискуссию о советской пропаганде ведут Александра Поливанова и Роберт Латыпов. Выступает историк Иван Васильев / Фото: Евгений Запискин

В Москве Александра Поливанова проводит уроки для детей по критическому осмыслению исторических документов. Практика показывает, что дети, создавая собственные представления о прошлом, бессильны перед официальными документами — с печатями и штампами или опубликованными в СМИ. Современный ребёнок скорее поверит обвинениям в шпионаже, напечатанным в «Пионерской правде», чем живым письмам заключённых или членов их семей.

«К сожалению, европейский опыт рассказов о Холокосте не получается заимствовать в работе с детьми в нашей стране. В Европе рассказанные истории накладываются на правовое образование ребёнка. У российских детей правовой базы нет. Единственное, что остаётся делать, — это апеллировать к собственным этическим установкам собеседника методом сократического диалога», — говорит Александра Поливанова.

Во время дискуссии стало понятно, что опыт принятия лжи крепко вошёл и в семейный нарратив: фотографии с заретушированными «белыми» офицерами, зачёркнутые или вырезанные лица арестованных. Участники обсуждения делились историями своих семей. Большинство отмечали тот факт, что советские родственники скрывали реальную причину переезда в другие территории СССР, а причина чаще всего одна — ссылка.

Отрицать, что советская неправда, влитая в умы людей ХХ века, продолжает существовать, никто не стал. Вывод из долгого разговора: решение уйти от пропаганды лжи есть — для этого достаточно знать историю своей семьи и критически подходить к документации того времени.

Другая нелёгкая задача — «разговорить» живой источник информации. В глазах многих людей того времени, по опыту участников дискуссии, Советское государство имеет немало преимуществ: гарантированная работа, государственная квартира, бесплатные образование и медицина. Оказалось, эти факторы способны перекрывать несправедливость ссылок, лагерей и расстрелов. «Для них это сокровенное и важное, поэтому так трудно говорить. Отца моего деда арестовали, его мать сослали в лагерь. Дед никогда об этом не рассказывал. Когда я начал расспрашивать, он стал резко агрессивен. Кстати, мой дед в своё время вступил в партию и был советским депутатом», — поделился опытом молодой человек из зала. Люди прошлого часто не понимают, зачем ворошить пройденное. Они не хотят признавать и то, что среди их родни были не только расстрелянные, но и расстреливающие.

Образы советского времени неосознанно, но крепко осели в сознании современных людей. Крепко — потому что памятниками «вождю русской революции» утыкана вся страна, неосознанно — потому что не мешают жить. «Новый год — это совок: винегрет, шампанское... Первое мая. Что такое совок?» — донеслось из аудитории. То же можно сказать и о детской литературе, современных фильмах, прославляющих ценности советского человека, агитплакатах на современный лад. Вопросы «Что вкладывать в понятие «советская пропаганда»?», «Смириться с ней или бороться?» остались без ответа.

«У меня такое ощущение, что мы живём в обществе, которое в большинстве случаев старается уходить от рефлексии советского. Порой кажется, что гражданская война, которая закончилась в 1921—1922 годах, на самом деле продолжается. Эта «холодная война» не идёт на пользу всем нам: и тем, кто любит советское, и тем, кто критически к нему относится», — подытожил Роберт Латыпов.

Лучшие здания Перми

На фестивале «Мосты» прошла презентация проекта «Атлас пермского значимого», в рамках которого сотрудники Центра гражданского анализа и независимых исследований (Центр ГРАНИ) спросили у горожан, где, по их мнению, находится центр Перми, какие здания и памятники кажутся им наиболее ценными и значимыми и др. Общественники предупреждают, что результаты исследования не претендуют на полную объективность, а лишь предлагают горожанам пищу для размышлений.

На вопрос о том, где находится центр Перми, ответили 426 горожан (опрос проводился путём анкетирования и интернет-голосования). Большинство пермяков считают, что центр города находится на перекрёстке ул. Ленина и Комсомольского проспекта (33,8%), на втором месте — городская эспланада (28,7%), следом идут сквер у Театра оперы и балета (15,3%) и аллея Комсомольского проспекта (10,7%). 4,2% опрошенных считают, что у Перми несколько центров.

Фото: Евгений Запискин

Среди любимых публичных мест в городе пермяки чаще всего называли сквер у Театра оперы и балета (16,3%), набережную Камы (13,6%), аллею Комсомольского проспекта (9,9%), парк им. Горького (9,9%), кампус ПГНИУ (7,5%), эспланаду и Балатовский лес (по 7,1%).

Самым популярным ответом на вопрос о любимом городском памятнике стал ответ «таких нет» — 9,8%. Скульптура медведя у гостиницы «Урал» набрала 9,3%, скульптура «Пермяк — солёные уши» — 7,8%, «Пермские ворота» в Саду камней — 6,9%, памятник А. С. Пушкину на ул. Сибирской — 6,4%.

Лучшим зданием Перми, согласно опросу, горожане считают Дом Мешкова (Пермский краеведческий музей) — 7,8%, Пермский театр оперы и балета — 7,3%, Спасо-Преображенский собор (Пермская художественная галерея) — 6,6%, Дом Грибушина (Пермский

НЦ УрО РАН) — 6,2%, особняк Любимовой (Пермский ТЮЗ) — 5,8%. Подавляющее большинство любимых пермяками зданий были построены в XIX веке. Среди советской архитектуры горожане отмечают здание краевого главка МВД и дома на Тихом Компросе. Как следует из опроса, пермяки не ценят современную архитектуру города: лучшим зданием, построенным в наши дни, они назвали ЖК «Виктория» — 11-е место в списке.

Отметим, что дома Мешкова, Грибушина и Любимовой наряду с другими зданиями той эпохи были построены по проекту выдающегося пермского архитектора конца XIX — начала XX века Александра Турчевича. В Перми по-прежнему нет не только памятника этому зодчему, но даже мемориальной таблички с упоминанием вклада Турчевича в формирование архитектурного облика города.

Перми не существует... пока нет пермского городского музея

Поводом для дискуссии о новом городском музее стали планы мэрии по развитию пешеходной улицы Пермской: среди прочего предлагается создать на этой улице Музей Перми в качестве одного из аттракционов. Эксперты, имеющие опыт работы в государственных и частных музейных институциях, скептически относятся к созданию музея, администрируемого «сверху», но саму идею скорее поддерживают.

Из дискуссии в Центре городской культуры выяснилось, что идеи о том, каким мог бы быть Музей Перми, существуют самые разные — порой принципиально разные, прямо-таки диаметральные: кто-то уверен, что музей реальных объектов не имеет смысла создавать, виртуальный музей перспективнее; кто-то, напротив, мечтает о тщательной реконструкции традиционного пермского дома. Модератор дискуссии — главный редактор телекомпании «Стрим» Анатолий Голубовский — привёл множество примеров интересных музеев в разных городах мира. По его мнению, один из удачных проектов недавнего времени — Музей невинности в Стамбуле: для любителей литературы это прекрасная иллюстрация к одноимённому роману Орхана Памука, а для тех, кто роман не читал, — просто атмосферный музей стамбульской повседневности. Интересный пример — музей Хабаровска с его проектом «Чердачные истории»: городская идентичность хранится на чердаках старых домов.

Что касается пермского опыта, его ещё надо создавать.

Журналист Иван Козлов считает, что городской музей должен быть не «музеем артефактов», а «музеем укладов» и вполне способен существовать в виртуальном пространстве. Остаётся решить вопрос, как определить круг явлений, достойных музеефикации.

Директор музея ПГНИУ Мария Ромашова пожаловалась, что она, будучи жительницей Гайвы, чувствует себя не вполне пермячкой, не может полностью отождествить себя с городом. Городской музей может «узаконить» окраины Перми, будучи рассредоточенным в пространстве, превращая город в единое музейное пространство путём создания мобильных выставок и других проектов, которые не будут привязаны к центру города, а смогут путешествовать по отдалённым микрорайонам.

Депутат городской думы Надежда Агишева считает, что музей должен сосредоточиться на опыте ХХ века: если история до 1917 года хорошо прописана, артефакты собраны и атрибутированы, то к советскому периоду нет столь бережного отношения и столь тщательного подхода. Музей пермской жизни ХХ века может выстроить коммуникацию поколений.

Аналитик социокультурных проектов Андрей Попов считает, что главной функцией нового музея должна стать фиксация настоящего: не рассказывать современникам о прошлом, а собирать образы настоящего для потомков.

Знаменитый пермский коллекционер Аркадий Константинов призывает собирать музей как можно скорее: «Мы каждый день теряем людей и экспонаты! Я две трети ценных, весомых экспонатов собрал на свалках! Мы теряем музеи: снесли старое здание Речного училища, и экспонаты просто расползлись... Всё пропадает, не светит, не греет!» По мнению энтузиаста, новый музей должен работать с бытовыми, «негромкими» темами: это может быть музей-барак или музей — коммунальная квартира. Ещё одна мечта коллекционера — музей чемодана. Те, кто знаком с собранием Константинова, этому предложению не удивляются: его коллекция чемоданов очень впечатляет. Подобных музеев всего два — в Японии и в США, так что в Европе у Перми не будет конкурентов.

Политолог и выставочный куратор из Екатеринбурга Дмитрий Москвин, напротив, считает, что музей города должен избегать конкретизации, он должен стать «виртуальной рамкой для различных городских текстов». Современный город сложен, он объединяет несколько старых населённых пунктов, часть из них ещё сохраняют идентичность, подобно Мотовилихе в Перми. «Давайте оставим иллюзию, что в музей ринутся миллионы туристов, — считает Москвин. — Это надо нам самим. Мы сами должны научиться говорить о городе, а потом уже коммуницировать с внешним миром».

Сергей Павлов, представляющий частный Музей авиации, категорически против «музея повседневности»: «Музей должен быть не о людях, а о городе, в котором люди растворятся. Это не зеркало, а микроскоп, в который становится видно то, что в повседневности не видно». По мнению Сергея Павлова, музей должен фиксировать приметы времени: например, смену моды на входные двери, которые в 1980-е годы были сплошь деревянными, а в 1990-е появились и железные двери, и решётки на окнах. Это не просто новый облик домов и квартир — это слом ментальности, который ничто, кроме музея, не сохранит для истории.

Руководитель музейного проектного агентства Юрий Шуваев мечтает о музее нематериальной истории, а активист из Рабочего Посёлка Анастасия Мальцева — о городе-музее. По её словам, она уже в нём живёт и отлично это понимает. По поводу создания официального городского музея Анастасия предельно скептична: «Не беспокойтесь, «они» никогда ничего не создадут».

Научный сотрудник Музея современного искусства PERMM Галина Янковская предложила оригинальное решение того, как совместить в одном музее много проектов: вместо постоянной экспозиции сделать сменные, поскольку одного музея на все городские смыслы точно не хватит. Например, два года — экспозиция о пермском детстве или, напротив, о пермской старости; затем о миграции — и «чемоданная» тема сюда изящно входит; затем — музей пермских радостей, напоминающий, например, о вкусе настоящих пермских конфет.

У Юрия Шуваева тут же разыгралась фантазия, и он предложил восстановить «Кондитерскую Судоплатова», которая могла бы делать вручную конфеты по старинным рецептам, показывать посетителям весь процесс, а заодно и конфеты продавать, зарабатывать.

Вообще, идея совсем не виртуального, а, напротив, очень материального музея — восстановленного традиционного пермского жилища — тоже весьма популярна. В качестве образца участники дискуссии предлагали Tenement Museum в Нью-Йорке — дом-музей эмигрантов начала ХХ века, посвящённый идентичности одного из районов мегаполиса — Нижнего Ист-Сайда.

Поток мечтаний прервал политолог Виталий Ковин, который представился как «музейный потребитель». Он призвал не забывать, что музеи создаются не только для внутреннего потребления, но и для внешней презентации: есть в городе современный, крутой, модный музей — и весь город становится современным, крутым и модным. В противовес многим прозвучавшим высказываниям «потребитель» призвал активно лоббировать создание традиционного музея на бюджетные деньги: «В пермских школах о Перми вообще ничего не рассказывают. Перми не существует! Городом занимаются только подвижники. Пусть создают музей города-завода от Татищева до современности — как можно быстрее и как можно дороже. Отлично, если под это дело ещё и отремонтируют полуразрушенный особняк. Официальная институция важна! А вот когда она будет создана, мы поймём, про город это или не про город. И уже после этого можно будет создавать музей советской игрушки или музей «Реальных пацанов»: всё, чего нам не хватит в официальном музее, — это простор для креатива».

 

Поделиться:

Также рекомендуем почитать:
| Конференция «Тоталитаризм: история, память, практики сопротивления» в НИУ ВШЭ – Пермь: впечатления участников
| На «Артдокфесте» покажут «От рабства к свободе» — документальную картину о любви и борьбе евреев в брежневском СССР Вот что было до и после событий, про которые рассказано в фильме
| "Дай списать, фашистка"
Мартиролог репрессированных
Что отмечено на Карте террора и ГУЛАГа в Прикамье
«Вместе!»
| Добрых людей больше
| «У нас еще будут хорошие дни»
| Главная страница, О проекте

blog comments powered by Disqus