Исторический раздел:

Социальный портрет арестованных по политическим мотивам на территории Пермского края в советский период


Андрей Суслов,

доктор исторических наук,

заведующий кафедрой истории России новейшего времени

Пермского государственного

гуманитарно-педагогического университета

 

Обработка информации для Книги памяти жертв политических репрессий Пермского края «Годы террора» была бы очень сложна без предварительного создания электронной базы данных в рамках региональной программы «Книга памяти» Пермского краевого отделения Международного общества «Мемориал», реализуемой при содействии Пермского государственного архива новейшей истории (ПермГАНИ) и финансовой поддержке администрации губернатора Пермского края, а также всероссийской программы «Возвращенные имена».

Созданная электронная база данных на подследственных ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МВД-МГБ-КГБ составила 37079 имён (данные на 1 января 2014 года). Она включает в себя персоналии арестованных по политическим мотивам на территории Пермского края за период 1918–1989 годы и к сегодняшнему дню реабилитированных [1]. Данная электронная база не включает в себя граждан, пострадавших в ходе кампании по насильственной коллективизации деревни, подвергнутых депортациям по национальному признаку, ссыльных и прочих.

При знакомстве и использовании базы данных стоит помнить два важных обстоятельства.

Во-первых, процесс реабилитации ещё не завершён, постепенно из архива ФСБ в ПермГАНИ передаются новые дела. Последние их крупные поступления состоялись в 2009 и 2014 годах. Поэтому указанное количество имён пермяков, репрессированных по политическим мотивам, не полное. Обработка архивно-следственных дел всё ещё продолжается.

В-вторых, поскольку ряд полей в электронной базе остаются незаполненными, то при подсчётах по отдельным позициям и составлении социального портрета репрессированных, мы вычитали из общей суммы количество пустых полей. Поэтому иногда общая сумма процентов не равняется 100.

Итак, кем же были граждане, арестованные по политическим мотивам?

Подавляющее их большинство – мужчины (91 %).

Арестовывались люди в основном в трудоспособном возрасте: от 18 до 30 лет – 26%; от 31 до 40 – 27%; от 41 до 50 – 24%; от 51 до 60 – 15%; от 61 до 70 лет – 6%. Попадали под арест и старые люди: от 71 до 80 лет – 293 человека, старше 80 лет – 21. Становились «политическими» и несовершеннолетние. Через следственные кабинеты прошли 162 ребенка в возрасте от 12 до 17 лет, в том числе один 12-летний «шпион» и один «диверсант».

	Г.П.Путилов, арестованный в возрасте 14 лет в 1937 году. Ф.643/2. Оп.1. Д.26867. Л.1

Граждане СССР составляли 99% арестованных. Из иностранцев максимальное число в выборке составили граждане Польши (48 человек). Попадали под арест также граждане Китая, Ирана, Югославии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Греции, Австрии и других стран. В том числе 154 человека без гражданства.

Среди подследственных более чем 60 национальностей 65% были русскими. Украинцев насчитывалось 8%, коми-пермяков – 4%, белорусов – 4%, поляков – 4%, татар – 4%, немцев – 4%, эстонцев – 1%, евреев – 1%. Представители других национальностей составили менее 1% выборочной совокупности.

В.В. Тресков, высланный в 1930 г. на Северный Урал за контрреволюционную деятельность. Ф.643/2. Оп.1. Д.26720. Л.575По социальному положению 41% арестованных по политическим мотивам относились к рабочим, 19% – к служащим, 23% – к крестьянам, 4% – к военнослужащим, 1% записаны как лица без определенных занятий; остальные (кустари, домохозяйки, пенсионеры, учащиеся, заключенные и т. д.) составили менее чем по 1% выборки.

Подавляющее большинство подследственных – люди малообразованные. Не имели образования – 16%, получили лишь начальное образование – 57 %, неполное среднее – 7%, среднее и среднее специальное – 10%, высшее и неполное высшее – 4%.

90% подследственных ни в каких партиях до момента ареста не состояли. Лишь 7% были членами и кандидатами в члены коммунистической партии, в том числе исключенными из неё (в данном случае целесообразно включать в счёт исключённых, так как исключение из партии зачастую предшествовало аресту). Остальные были членами ВЛКСМ и других, в том числе зарубежных, партий.

Почти половина подследственных (43%) ранее уже подвергалась каким-либо репрессиям (лишение свободы, лишение избирательных прав, раскулачивание и т.д.). В делах 31% репрессированных имелись такие «компрометирующие» сведения как «кулак», «сектант», «белогвардеец», «сын попа», «был в оккупации», «активно верующий» и т. п.

По годам аресты по политическим мотивам распределяются следующим образом:

в 1918–1920 гг. были арестованы 3% пермяков,

в 1921–1928 гг. – 1%;

в 1929–1936 гг. – 14%;

в 1937–1938 гг. – 54 %;

в 1939–1940 гг. – 3%;

в 1941–1942 гг. – 13%;

в 1943–1945 гг. – 7%;

в 1946–1953 гг. – 5%;

в последующие годы (с 1954 по 1989) – менее 0,4%.

Половина подследственных обвинялась в антисоветской агитации и пропаганде, причем для 24% это было единственное обвинение.

Обвинительные заключения в 27% случаев содержали запись о «контрреволюционной работе» или «контрреволюционной деятельности». В «шпионаже» обвиняли 19% репрессированных; в «повстанческой» деятельности – 11%; в «диверсионной» деятельности – 10%; во «вредительстве» – 7%; в «терроризме», в том числе в «террористических намерениях» – 6%; в «саботаже» – 5%; в «измене Родине» – 2%. Доля других обвинений не превышала 1%.

Шуточные приказы. Ф.643/2. Оп.1. Д.464. Л.86

Подавляющее большинство подследственных обвинялись в политических преступлениях, которые они не совершали. В ряде случаев лучше говорить не о необоснованности обвинения, а о драконовском законодательстве, квалифицировавшем, к примеру, рассказ политического анекдота как антисоветскую агитацию, что каралось несколькими годами лишения свободы. Наконец, в некоторых (очень немногих) случаях мы имеем дело с осознанной борьбой отдельных людей против ненавистного режима. В таких случаях формулировки обвинения отражали отнюдь не вымышленную направленность деятельности подследственных, хотя и могли быть сильно преувеличены.

Справка о приведении в исполнение приговора в отнош. Малышева А.Г. Ф.641/1. Оп.1. Д.11929. Т.1. Л.128

Среди арестованных велика доля приговоренных к высшей мере наказания – 24%. В количественном отношении это реально коснулось 8888 человек (из них 7474 человека были расстреляны в 1937 – 1938 годах). В 5,5% случаях высшая мера была заменена длительными сроками лишения свободы, а также наказаниями, среди которых была, например, отправка на фронт (в годы войны). Для 53% высшая мера была сопряжена с конфискацией имущества. Конфискация имущества чаще всего применялась именно в связи с расстрелом. Из общего списка арестованных по политическим мотивам (37079 человек) только 12% приговоров к конфискации не включают высшую меру.

Большая часть приговоров связана с различными сроками лишения свободы. Заметим, что самым «популярным» сроком была «десятка» – 10 лет лишения свободы, чаще всего в лагерях или колониях (27% приговоров). Для «политических» доля малых сроков была просто ничтожна. К 4–5 годам лишения свободы были приговорены 14% арестованных, к 6–9 годам – 13%, к 11–20 годам – менее 1%; 25 лет получили также менее 1%; срок больше 25 лет не давали.

17% арестованных были освобождены из-под следствия по разным причинам. В делах 3% осужденных есть запись причины освобождения («отсутствие состава преступления», «недоказанность», «амнистия» и т. п.). Среди освобожденных 62% оказались теми, кто был арестован в 1937–1938 годах и освобождён вследствие «бериевской оттепели».

Полученные данные позволяют составить лишь примерный и самый общий социальный портрет жителя Прикамья, репрессированного по политическим мотивам.

Это мужчина, трудоспособного возраста (32-35 лет), гражданин СССР, по национальности – русский, представитель рабочей профессии, получивший лишь начальное образование, в партии не состоявший и ранее уже подвергавшийся репрессиям.

И.П. Цепилов, приговоренный в 1942 г. к 10 годам лишения свободы за контрреволюционную деятельностью. Ф.643/2. Оп.1. Д.19472. Л.135б

Большинство жертв политических репрессий арестованы в 1937–1938 годах и приговорены к длительным срокам в лагерях ГУЛАГа. Пятая часть подследственных в эти годы была подвергнута высшей мере наказания – расстрелу.

[1] Данные на нереабилитированных лиц засекречены и находятся на хранении в Архиве ФСБ по Пермскому краю.
Поделиться:

Также рекомендуем прочитать:
| Пантеон героев-палачей
| Какой музей им не нужен? Послесловие к спецоперации «Сокуров в Мемориальном центре политических репрессий»
| Победа небольшая, но важная
Когда спорить не с кем и не о чем
Как делали «врагов народа»
Товарищ Демон. Почему большевичку Землячку боялись даже ее соратники
| За нами никакого греха не было
| «Не для того везли, чтобы освободить…»
| Главная страница, О проекте

blog comments powered by Disqus