Исторический раздел:

Евгений Мочилин: Репрессий, получается, и не было


«Да, выходит, губернатор нас обманул»,?—говорит 80-летний сын репрессированного Евгений Александрович Мочилин. Он рассказывает о событиях вокруг музея «Пермь-36». Беседу записал Михаил Данилович.

Evgeniy_Mochilin2

Летом вместе с общественниками Евгений Мочилин был на приёме у главы региона. Обсуждали будущее мемориального комплекса. Виктор Басаргин тогда всех выслушал и обещал разобраться. Но, говорит Евгений Александрович, после этого ничего не изменилось.

Евгений Александрович показывает несколько листов?—копию приговора его отцу. В 1937 году прошлого века отец трёхлетнего Жени работал в Москве научным консультантом народного комиссара путей сообщения Лазаря Кагановича. Как следует из вердикта, он вступил в «троцкистско-зиновьевский заговор и готовил террористический акт против наркома».

— На той же неделе, что вынесли приговор, отца расстреляли,?—говорит пенсионер.

Arkhivno-sledstvennoe_delo

«Пермь-36»?—великий памятник

 

Потом обвинили и его мать?—она не сообщила о том, что с ней живёт террорист. Ей дали восемь лет лагерей. Маленького Женю забрали в детский приёмник НКВД.

— Моя тётка пришла на работу к матери в аппарат председателя ВЦИК Михаила Калинина,?—продолжает Евгений Александрович.?—Спросила, как найти племянника. Её отправили на приём к самому Калинину, тот дал ей записку на бланке ВЦИКа: «Найти и выдать». Так и написал.

У Калинина же тётка узнала, в каком именно учреждении следует искать мальчика.

— Как потом рассказывала тётя, она подошла к большим железным воротам. В них?—окошко. Постучалась. Её спросили: что надо? Она протянула записку. Записку взяли, после чего окно тут же закрылось, только сказали «Ждите». Уже зима была. Два часа тётя простояла на улице, потом окошко вновь открылось, ей протянули свёрток?—это был я?—и велели расписаться в журнале.

Тётя с трехлетним мальчиком тут же уехала к себе на Украину. Там она зарегистрировала ребёнка под своей фамилией. С Украины, когда началась Великая Отечественная война, они переехали в советскую Среднюю Азию.

— Мать приехала к нам после войны, в 1946 году. Со временем мы перебрались с ней на Урал. О том, что было в тридцатые годы, мама рассказывать не любила. Объясняла это так: вдруг проболтаюсь где-то.

В 1990-х Евгений Александрович нашёл могилу отца. Когда-то это был ров в московском Донском монастыре. В 1937-м в эту яму бросили тела расстрелянных, ров засыпали.

— Взял оттуда земли и привёз её в Пермь. Высыпал землицы на могилу матери.

В колонии «Пермь-36» у Евгения Александровича никто не сидел. Но, по его словам, это великий памятник тем, кто пострадал ни за что: «Он единственный на всю Россию, следы остальных лагерей уничтожили».

Evgeniy_Mochilin

Репрессий не было?

 

Из новостей мой собеседник знает, что министр культуры Игорь Гладнев хочет переделать этот памятник. Сделать из него музей о том, как сидели уголовники в Советском Союзе, причём сидели заслуженно.

Для этого, убеждён Евгений Мочилин, музей разделили на две структуры?—общественную и бюджетную. Сначала во главе бюджетной поставили одну из основательниц «Перми-36» Татьяну Курсину, но потом её резко заменили на бывшего замминистра культуры Наталью Семакову. Договор о сотрудничестве с автономной некоммерческой организацией «Пермь-36» так и не подписали.

В июле руководители пермского «Мемориала», уполномоченный по правам человека в крае Татьяна Марголина, несколько репрессированных, а также Евгений Мочилин пришли к губернатору.

— Он нас хорошо принял, улыбался. Я рассказал ему, что произошло с моим отцом. И каким, по моему мнению, должен быть музей «Пермь-36». Губернатор со мной согласился. Обещал, что разберётся. Но, насколько я знаю, наша встреча так ни на что и не повлияла.

Действительно, Татьяну Курсину в должности не восстановили, соглашение за целый год не подписали.

На этом фоне чиновники говорят, что могут заниматься экспозицией сами. Кстати, госзадание, данное музею на 2014 год, новое руководство учреждения выполнило на сто процентов, по крайней мере в декабре об этом заявили в минкульте.

Музей становится совсем другим, считает Евгений Александрович. Но если не будет памятника политическим репрессиям, можно ли будет говорить о самих репрессиях?

Perm'36

СПРАВКА

 

Текст — Михаил Данилович. Фото — Константин Долгановский

Источник

Поделиться:

Также рекомендуем прочитать:
| ЕСПЧ коммуницировал дело о реабилитации нацизма. Правительство РФ должно объяснить наказание слесаря за репост об исторических фактах
| В поселке Рябинино открылась музейная экспозиция «Надо снова научиться жить…»
| «Из русской свиньи я превратилась в немецкую подстилку». Угнанные в Германию советские люди выжили, чтобы попасть в ад на родине
| Специальный доклад «О роли муниципальных музеев в реализации концепции государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий»
| Правильный миф: почему невозможно написать учебник истории, в котором будет «вся правда»
| Памятник жертвам политических прецессий*
| «Мы все были врагами народа»
| Вестник «Мемориала». Октябрь 2017
| Гражданская память. Впервые День памяти жертв политических репрессий пройдёт в Перми в расширенном варианте
| Соловецкие доносы. На архипелаге готовятся предать забвению политические лагеря

blog comments powered by Disqus