Война с непредсказуемым прошлым. Как события крупнейшего вооруженного конфликта XX века оценивают в ЕС и России


Автор: Александр Черных

Источник

13.11.2017

Для объединения жителей европейского континента недостаточно просто отменить границы между странами и ввести единую валюту. Нужно научиться понимать друг друга, несмотря на все различия и противоречия. И для этого очень важно знать, как твой сосед оценивает значимые для вас обоих исторические события — только поняв прошлое, можно начать строить общее будущее. Группа «Историческая память и просвещение» при Гражданском форуме ЕС — Россия провела исследование того, как о Второй мировой войне рассказывают школьные учебники Италии, Германии, Чехии, Польши, Литвы и России. Результаты проекта представлены на выставке «Разные войны», которая теперь демонстрируется во всех шести странах. Выставка свидетельствует о том, что только через признание и уважение к различным историческим перспективам возможно вести дебаты об общей истории. Экспозицию изучил корреспондент «Ъ» Александр Черных.

«Во многих странах не хотят поднимать болезненные темы»

Выставка занимает небольшую комнату: на стенах развешаны стенды с фотографиями и цитатами из учебников разных стран, ниже на столах разложены сами книги. Вот, собственно, и все экспонаты, негусто. Но, как и на уроках истории в школе, учебники здесь — лишь основа для серьезного разговора и самостоятельной работы. Как оказалось, к ним готовы не везде.

«Сейчас я понимаю, что была немного наивной, когда только приступала к работе над проектом, — признается сотрудница Гражданского форума ЕС-Россия Кристина Смолияниновайте. — Я переживала только о том, как ее воспримут в России. И никогда не думала, что у нас могут быть проблемы в странах Евросоюза. Но оказалось, что во многих странах не хотят поднимать болезненные темы».

Когда выставка «Разные войны» открылась в Москве, ее посетил глава Совета по правам человека при президенте РФ Михаил Федотов, который даже выступил с речью. И государственный телеканал «Россия 24» все равно сделал сюжет о том, что «итоги войны и Победы» якобы «переписываются» на деньги западных фондов. Но когда выставка была открыта в Литве, там разразился скандал уже на правительственном уровне. Депутаты Сейма Жигимантас Павиленис и Повилас Урбшис потребовали от мэрии Вильнюса закрыть выставку за демонстрацию российских учебников истории. «Зная, что Россия до сих пор не осудила преступления коммунизма и свои действия во время Второй мировой войны, ее исторический рассказ не должен подаваться наряду со странами, пострадавшими от национал-социализма и коммунизма», — заявили парламентарии. Впрочем, мэрия не поддержала их критику.

Проблемы возникли и в Польше — там организаторам выставки отказывали в помещении. А когда его все-таки нашли, организаторов очень просили не затрагивать во время обсуждений «острые темы». «Получилось, что в России нас назвали западными агентами, а на Западе посчитали кремлевской пропагандой», — говорит Кристина Смолияниновайте.

«Надо объяснить друг другу, что нас объединяет»

Группу десятиклассников из обычной петербургской школы встречает Никита Ломакин из межународного «Мемориала», совсем молодой человек, похожий на школьного отличника. Он с ходу предлагает ученикам необычную игру.

— Давайте представим, что мы заперлись в этой комнате и провозгласили собственную страну. Что нам нужно, чтобы почувствовать себя сообществом и вместе строить будущее?

— Предводитель, — уверенно отвечает юноша в костюме и с галстуком-бабочкой.

— Интересный подход, — на секунду теряется историк. — Хорошо, а что еще кроме вождя объединяет людей?

— Общая цель? — неуверенно высказывают версии школьники. — Общие законы? Общие идеалы?

— Все правильно, — соглашается экскурсовод. — Но попробуйте посмотреть еще глубже. Существование нашей новой страны надо обосновать — для других и для себя. Надо объяснить друг другу, что нас объединяет, почему именно мы оказались здесь. Нам нужна общая история. Школьные учебники истории — это такой рассказ о прошлом страны, который объединит всех граждан. А заодно объяснит, чем они отличаются от жителей других стран.

Вторая мировая война — одно из ключевых событий в истории человечества. Она перепахала политическую карту, изменила миллионы человеческих судеб, заложила основы современного мироустройства. Что еще важно, она случилась не так давно — поэтому у историков есть необходимые документы, еще живы очевидцы. Однако разные подходы к истории войны проявляют себя даже в датировке событий.

— Когда началась Вторая мировая война? — спрашивает Никита.

— С нами или вообще? — уточняет франт с бабочкой.

— А почему вы считаете, что есть разница?

— Ну вообще в 1939 году, а для нас в 1941-м.

На стенде с чешскими учебниками указана совсем другая дата — 1938 год. «Это год Мюнхенского соглашения, когда Великобритания, Франция и Италия договорились с Германией, что она может присоединить Судеты — часть Чехословакии, населенную этническими немцами, — объясняет Никита Ломакин. — В чешских учебниках этот договор называют предательством, ведь чехословацкая сторона даже не была представлена в переговорах. И год оккупации Судетов в этой конкретной стране считается началом Второй мировой».

Путаница с датами — это только самое начало. Дальше школьные курсы истории разбегаются еще стремительнее.

— Как можно объединить страну через память о войне? Как сформулировать наши идеалы?

— Сказать, что наша страна героически сражалась с врагом.

— Да, это один из возможных вариантов.

— Еще можно сказать, что другие страны совершали преступления, — продолжают школьники

— Может, есть еще идеи?

— А какие еще могут быть? Можно сказать, что мы лучше, потому что всех победили.

— Отлично, — соглашается экскурсовод. — Но «победили» в войне далеко не все. То, что называется освобождением или победой в одной стране, в другой считают началом новой оккупации. И какая идея может лечь в основу рассказа об истории войны в этих странах? Идея страны как жертвы войны. Ощущение общей национальной жертвы тоже сильно объединяет людей.

На стенде указаны цитаты — в польских учебниках написано, что в начале войны Польша оказалась «в одиночку между двух врагов». 1 сентября 1939 на Польшу нападает Германия, а 17 сентября восточные границы переходит СССР. «В Советском Союзе этот эпизод войны в школе объяснялся так — мы восстанавливали старые границы и спасали людей, которые угнетались поляками. В своей основе этот тезис сохраняется и в современных российских учебниках: военные действия 1939–1941 годов называются присоединением новых территорий. „Оккупацией“ занимаются немцы, СССР лишь „присоединяет“, — говорит Никита Ломакин. — Сами понимаете, что атакованные с двух сторон поляки видят эту ситуацию совершенною иначе».

«Советский Союз произвел аннексию польских территорий, заявив, что это сделано по „требованию“ населения захваченных земель… Масштабная агрессивная пропаганда называла оккупацию дружественным актом, порабощение — освобождением, а преступления — правосудием» (Stola. P. 50)

Польским школьникам на уроках рассказывают, как две чужие армии практически одновременно перешли границы страны, как Германия и СССР во время оккупации действовали схожими силами. «В этой войне Польша — в первую очередь страна-жертва, а вовсе не победитель. В учебниках подчеркивается, что Польша была лишена поддержки союзников с самого начала войны и превратилась после этого в одно из самых кровавых мест Европы, — пересказывает Никита Ломакин. — Акцент на несправедливости, как оказалось, тоже может объединять людей».

«Во время немецкой оккупации любая помощь евреям, военнопленным, бежавшим из лагерей и тюрем, и членам сопротивления каралась смертной казнью… На территориях, оккупированных СССР, НКВД использовал столь же жестокие средства, как и гестапо. Осенью 1939 года прокатилась волна арестов. Арестованных поляков отправляли в лагеря, сажали в тюрьмы или убивали» (Roszak, Klaczkow. P. 194)

«Война для Польши — это не только национальное порабощение двумя враждующими державами, это и кровавые столкновения на национальной почве между поляками и украинцами, литовцами и поляками, — добавляет Никита Ломакин. — Шла бесконечная резня, и во многих польских учебниках вину на это возлагают исключительно на Германию и Советский Союз».

«Советские оккупационные силы… разжигали классовые и этнические конфликты и пользовались ими для уничтожения существующего порядка. Они поощряли мародерство и грабежи, настраивали бедных против богатых, мелких собственников и арендаторов против землевладельцев, украинцев, белорусов и евреев — против поляков» (Stola. P. 51.)

«Во всей этой страшной польской истории войны есть и героические страницы. С гордостью в учебниках говорится о Польше как об одном из крупнейших центров сопротивления гитлеровскому режиму. „Подпольное государство“, объединявшее десятки тысяч людей, занималось не только партизанскими действиями, но и сохраняло евреев от развернувшейся на территории страны в полную силу машине холокоста, обучало школьников, создало собственную систему судов. Объединять должно не только чувство несправедливости, но и понимание вклада в большое общее дело», — завершает рассказ о польском стенде Никита Ломакин.

Пактологические вопросы

От польского вопроса можно перейти к одной из самых болезненных для России тем — пакту Молотова — Риббентропа 1939 года и секретному протоколу к нему, устанавливавшему зоны влияния СССР и Германии. В польских и литовских учебниках эти документы называют ключевыми для понимания хода Второй мировой войны — даже текст протокола приводится полностью. Ссылаясь на пакт, авторы польских учебников говорят о «циничной политической игре Советского Союза».

«В литовских учебниках говорится, что, подписав пакт, нацистская Германия и СССР развязали Вторую мировую войну и совместно несут за нее ответственность», — говорит Кристина Смолияниновайте. На выставке показана опубликованная в учебнике литовская карикатура того времени — Сталин и Гитлер прогуливаются в обнимку, но каждый сжимает за спиной пистолет. «Я сначала хотела поставить карикатуру, где Сталин и Гитлер изображены как жених и невеста, но мне объяснили, что в России это воспримут очень-оченьплохо», — говорит Кристина Смолияниновайте.

Тем временем учебники немецкого издательства Klett называют пакт Гитлера — Сталина попыткой Советского Союза выиграть время и усилить оборону. При этом в учебнике опубликован и сам пакт, и секретный протокол к нему, а также дано задание — оценить договор с точки зрения Гитлера, Сталина, Польши и западных держав.

Все российские учебники рассказывают о пакте как о вынужденном шаге, на который Сталин пошел, опасаясь западной изоляции. «Интересно, что даже в наших учебниках рассказывают о пакте по-разному. В некоторых мы можем найти и однозначное осуждение договора, который авторы учебника называют „нечистоплотной игрой“, — рассказывает школьникам Никита Ломакин. — Но в целом в учебниках нашей страны принято говорить об этой политике с пониманием. Если схожие соглашения с Германией, такие как Мюнхенский пакт, могут заключаться Великобританией и Францией, то почему нужно винить СССР, оставшийся в 1939 году в международной изоляции?»

«Советско-германский договор о ненападении, известный на Западе как пакт Молотова — Риббентропа, был вынужденным шагом со стороны СССР в условиях, когда все его инициативы по организации коллективного отпора агрессии наталкивались на глухую стену неприятия западных политиков того времени» (Пленков, 2011: 92)

По словам организаторов выставки, только в двух изученных ими российских учебниках упомянут факт того, что секретные протоколы пакта с Германией скрывались советской стороной до перестройки.

— Хорошо, а что делать, если ваша страна сразу проиграла войну, а партизанское движение так и не возникло?

— Сказать, что мы все равно пытались что-то сделать, — отвечают школьники.

Снова чешский стенд. «Для Чехии один из болезненных вопросов — отсутствие сопротивления как такового. В стране нет партизанского движения, немецкая оккупация была встречена без существенных волнений, — объясняет Никита Ломакин. — Война проиграна, сопротивления, как в Польше, нет. Но даже в проигранной войне есть эпизоды, которыми можно гордиться».

В чешских учебниках одним из ключевых эпизодов истории войны становится убийство чешскими партизанами Рихарда Гейдриха, начальника Главного управления имперской безопасности. «Более того, подчеркивается, что именно это событие июня 1942 года привело к серьезному перелому в военных действиях. Чешские школьники узнают из учебника, что если бы чехи не убили Гейдриха, то союзники не смогли бы победить Гитлера», — говорит Никита Ломакин.

Пассивность основной массы чехов объясняется отсутствием лесов, где могли бы скрываться партизаны. А также шоком нации от Мюнхенского договора — то самое предательство союзников, позволивших Германии забрать часть территорий Чехии. При этом главным героем войны в чешских учебниках называют «гордого и бескомпромиссного» Уинстона Черчилля. Сталина одновременно порицают за пакт Молотова — Риббентропа, но при этом признают «освободителем Центральной и Восточной Европы».

«Ощущение беспомощности, подорвавшее силы либеральных и демократических элементов чешского общества, не позволило им занять более решительную, менее пассивную позицию» (Kuklikovi 1995: 85)

«Из-за географических особенностей местности партизанская война была неосуществима, поэтому чешский народ полагался на свою изобретательность, смекалку и ловкость, совершая небольшие акты саботажа, которые трудно засечь и наказать» (Kuklikovi. S. 85)

Но кроме общих трагедий, героизма сражения или сопротивления в истории каждой из стран существуют довольно неприглядные страницы — по меньшей мере с точки зрения современного гражданина. Как рассказывают о таких эпизодах в учебниках разных стран? Авторы чаще всего используют две стратегии — замалчивание или оправдание. А иногда обе сразу.

— Вспомним, что произошло с Литвой, — говорит Никита Ломакин. — В 1941 году, после нападения на СССР Германии, в стране вспыхивает восстание, результатом которого стало временное восстановление независимого Литовского государства. Но одновременно с уходом советских войск, оказавшихся там после «присоединения» 1940 года, и еще до прихода нацистов начинаются масштабные еврейские погромы и убийства на почве антисемитизма. В каком-то смысле можно говорить о начале холокоста в Литве. И что делать с участием в холокосте в национальной памяти? «В учебниках есть тенденция описывать литовцев исключительно как нацию-жертву, а среди жертв нет места палачам», — объясняет Кристина Смолияниновайте.

«Убийца евреев» литовского происхождения упомянут по имени лишь в одном учебнике. А еще один автор даже называет в учебнике несколько причин, почему в то время литовцы могли расстреливать евреев.

«…причины преследования евреев во время оккупации:

a) наличие криминального элемента;

b) месть за преступления, совершенные в первые годы советской оккупации

c) столкновение геополитических интересов евреев и нееврейского населения Литвы

d) антисемитизм, который усилился в годы войны и немецкой оккупации

e) фашистские и нацистские идеи, получившие особенно широкое распространение перед войной.

Важно понимать, что не местные жители определяли трагическую судьбу евреев. В войне и ее ужасах виновата нацистская Германия» (Tamosaitis 2012: 188)

«Согласитесь, это довольно странные оправдания для таких поступков», — говорит Никита Ломакин.

Вопрос о роли литовцев в холокосте — один из самых болезненных для литовской памяти о войне. Поэтому выставка «Разные войны» в Вильнюсе очень серьезно обсуждалась, и многие критиковали ее за внимание к этому историческому эпизоду.

— Для меня очевидна тенденция, что в литовских учебниках показывается только одна сторона истории, — говорит Кристина Смолияниновайте. — Когда говорят о сотрудничестве литовцев с СССР, то это называют коллаборационизмом. Этих людей называют по именам, публикуют в учебниках их фотографии. А сотрудничество с нацистами объясняется там же национальными интересами страны.

«Марионеточное правительство, возглавляемое журналистом Юстасом Палецкисом, стало могильщиком литовского государства» (Kapleris et al. 2007: 109)

«Несмотря на то что временное правительство Литвы приняло несколько дискриминационных законов, его нельзя назвать коллаборационистским. В первую очередь оно руководствовалось интересами страны» (Navickas, Svarauskas 2015: 101)

— Давайте посмотрим, как в российских учебниках рассказывают о сложных и противоречивых моментах войны, — предлагает школьникам Никита Ломакин. — Знакомо ли вам понятие Катынский расстрел? Напомню — после вторжения советских войск в Польшу в 1939 году в нашей стране оказывается большое количество военнопленных, в первую очередь офицеров польской армии. На протяжении какого-товремени руководство страны просто не знало, что с ними делать. А весной 1940 года было принято решение всех расстрелять. Жертвами этой операции стали больше 20 тыс. поляков. Современная Россия официально признала, что руководство СССР совершило военное преступление, и в большинстве учебников об этом так и говорится. Но мы видим и тенденции к оправданию или замалчиванию этой истории. Например, в учебнике 2008 года под редакцией Александра Филиппова предпринята попытка «объяснить» Катынский расстрел национальными интересами. Как, по-вашему, это можно сделать?

— Сказать, что иначе они бы подняли восстание и убили бы наших?

— Возможный вариант, но авторы того учебника придумали другой. Они написали, что в 1920–1921 годах, когда советская Россия воевала с Польшей, «белополяки» убили многих советских солдат. И Катынь — своего рода месть за это. Так военное преступление оправдывается местью, почти героической.

Другая проблемная тема — депортации крымских татар и некоторых кавказских народов в 1943–1944 годах.

— В одних российских учебниках депортации называют преступлением, а в других придумывают им оправдание. Как можно оправдать такое наказание целого народа?

— Сказать, что там было много преступников.

— Именно. В ряде совсем новых учебников очень длинно говорится о том, как кавказцы, крымские татары ненавидели Советский Союз и помогали немецким войскам в борьбе с партизанами. И после этого в одной фразе пишут о депортациях. Таким образом, насильственное переселение целого народа за коллаборационизм отдельных его представителей может быть объяснено в учебнике как логичное решение проблемы в условиях войны. И оправдано авторами.

В чем-то схожая ситуация в Чехии. В 1938 году Германия оккупирует чехословацкие Судеты, где жили этнические немцы. А после войны начинается массовое насильственное выселение немцев из этих мест, область заселяют чехи. Считается, что домов лишились более 2 млн. человек, и происходило это с большой кровью. Как рассказать об этом процессе, чтобы не пришлось называть его преступлением? Для этого в учебниках переселение немцев из Судетской области описывают в рамках истории войны — как одно из прямых ее следствий. Хотя война к тому времени уже завершилась, наступило мирное время, законы снова начали действовать. Так что это тоже возможная стратегия — поставить преступное решение в такой контекст, который бы его оправдал.

«Коллективное осуждение прошлого»

Наверное, сама трудная задача — у авторов немецких учебников. «Мы видели, как общее прошлое формируется в учебниках на основе гордости за нацию или сплачивающей всех трагедии, — говорит Никита Ломакин. — Но как немецкие учебники должны рассказывать о нацистском прошлом? Ведь Германия была страной-агрессором, ответственной за войну». Удивительным образом, история может строиться не только на оправдании прошлого, но и на его коллективном осуждении».

Основная задача немецкой системы школьного образования — показать, что нацистский период в истории Германии был ошибкой, которая не должна повториться. Причем в разделе про Вторую мировую войну они рассказывают не только про 1930–1940-е годы — там пишут и про современные события. «В Германии вплоть до 1990-хгодов был распространен миф о якобы хорошем вермахте, который не участвовал в преступлениях, совершаемых СС, — рассказывает сотрудник „Мемориала“. — Считалось, что все зверства творили члены СС, а простых немецких ребят власть послала на фронт, где они воевали, как все солдаты». Но в 1995 году в Гамбурге открылась выставка «Преступления вермахта», вызвавшая сенсационный отклик в немецком обществе». «Это было очень сильно, и может, даже жестоко. Представьте, вы приходите в музей и узнаете, что батальон, где воевал ваш дедушка, сжигал деревни где-то в России. Вы-то всегда думали, что только эсэсовцы такое творили — но нет, оказывается, и ваш любимый дедушка тоже, — говорит Никита Ломакин. — Это был шок для всего общества. И история об этой выставке была включена в раздел по истории Второй мировой, хотя она прогремела спустя 50 лет после окончания войны».

Немецкие учебники очень сильно отличаются от остальных и в подаче материала: в них практически нет авторского текста — вместо него множество исторических документов, с которыми школьники должны работать самостоятельно. Они должны уметь изучить исторический источник и составлять свое мнение о нем.

«Теперь вы понимаете, что мы не просто так назвали выставку „Разные войны“. Война одна, но эта всемирная гуманитарная катастрофа оставила особые шрамы и нерешенные проблемы в каждой из стран — участниц выставки, — говорит корреспонденту „Ъ“ Никита Ломакин. — У каждой страны были свои трагедии, свои преступления, свои подвиги. Каждая страна по-своемусправлялась с последствиями Второй мировой. И каждая страна в течение десятилетий вырабатывала свой способ рассказа об этих ужасах. В итоге получаются „разные войны“». Организаторы выставки подчеркивают — они не ставили перед собой цель докопаться до «исторической правды», не хотели указывать, чья версия войны «истинная» и кто «фальсифицирует историю». Их задача — лишь показать, как по-разному о Второй мировой рассказывают школьникам спустя 70 лет после ее окончания.

«Многие, как и вы, спрашивают, можно ли создать единый учебник истории для Европейского союза, — рассказывает Кристина Смолияниновайте. — Я думаю, что это невозможно — выставка показывает, что мы слишком по-разному воспринимаем многие важные события. Но, даже если мы не соглашаемся друг с другом, главное, чтобы мы знали о чужой точке зрения».

 

Поделиться:

Также рекомендуем прочитать:
| В Коми округе откроют новые «последние адреса»
| «Собака-Сталин»: Истории женщин, осуждённых за борьбу с режимом. Через что проходили молодые девушки, чьё мнение отличалось от официального
| Колымский трамвай
| Подведены итоги акции «ЧИСТЫЕ ОКНА»
| «Следователь задаёт ему вопрос как польскому шпиону, а он отвечает как советский разведчик»
| В Перми завершились Гражданские сезоны
| Памятник репрессированным литовцам в Галяшоре готовят к открытию. Сейчас идет процедура по признанию монумента объектом культурного наследия.
| Выставка «История пермских политлагерей: 1972 – 1992 годы». Запись на экскурсии
| Реабилитированные жертвы репрессий получат субсидии на улучшение жилищных условий
| В Пермском крае заработала обновлённая база данных поиска жертв политических репрессий

blog comments powered by Disqus