Запрещено цензурой. Лагерные письма с вычеркнутыми фрагментами


Источник

14.03.2017

Письма близких для заключенных советских лагерей оставались чуть ли не единственной нитью, связывавшей их с нормальной жизнью. Только эти редкие контакты с родными и позволяли почувствовать себя живыми. Огромную важность переписки по-своему понимало и государство: недаром именно вокруг этой темы собран целый клубок запретов, иносказаний и манипуляций. В 1937 году выражение «10 лет без права переписки» стало эвфемизмом, придуманным властями для расстрелов, масштабы которых они не решались озвучить. В лагерях разрешением на отправку дополнительных писем награждали подневольных ударников труда, и напротив, права переписки полностью лишали в качестве наказания.

Уже в положении об исправительно-трудовых лагерях 1930 года говорится, что вся переписка просматривается администрацией. В 1939 году было выпущено первое официальное постановление о переписке, тщательного исполнения которого руководство НКВД, а затем МГБ, требовало от лагерного начальства. Цензоры должны были искать сведения о подготовке к побегу, подготовке организованных нарушений лагерного режима, информацию о бывших «сообщниках по антисоветской деятельности». Запрещено было писать что-либо о самом лагере: его местоположении, численности заключенных, охране, распорядке; о происшествиях, особенно побегах; не допускались и жалобы на условия содержания и действия администрации. В письмах с воли выискивали антисоветские высказывания, «искаженные сведения» о событиях в СССР и мире; запрещено было сообщать о проблемах: стихийных бедствиях, неурожаях, голоде, эпидемиях. Цензорам также предписывалось проглаживать письма горячим утюгом для обнаружения возможной тайнописи. Текст, содержавший недозволенные сведения, вымарывался так, чтобы его невозможно было прочитать.

Заключенные и их родные искали способы обойти цензуру: изъяснялись «эзоповым языком», пытались отправлять письма в обход лагерной администрации – хотя нелегальная переписка жестоко каралась. Но и письма, претерпевшие все мытарства официальных проверок, с замазанными абзацами текста и печатями цензуры поверх рукописи, были для заключенных единственным осязаемым правом на надежду.

В архиве Международного Мемориала хранятся лагерные письма, подвергнутые цензуре. 

А.Э. Каган. АЛЖИР (Акмолинский лагерь жен изменников родины), 1942 г.

Б.Ф.Тарасов. Соловецкий лагерь особого назначения, 1924 г.

В. Валюте. Карлаг, 1954 г.

В.Р. Рабинович. Вятский домзак, 1933 г.

К.Я. Рубен. Карлаг, 1946 г.

В.Ф. Бромберг. Суздальский политизолятор, 1927 г.

Д.М. Рахлин. Речлаг, 1950 г.

Е.П. Метло. Темиковский лагерь, 1940 г.

Е.П. Метло, Темлаг, 1940 г.

Е.С. Иоэльсон-Гродзянская. Карлаг, 1943 г.

К.И. Никольская. Карлаг, Долинка, 1943 г.

К.Г. Гогуа, Ярославский политизолятор, 1923 г.

К.Н. Гогуа. Суздальский политизолятор, 1924 г.

К.Н. Гогуа. Суздальский политизолятор, 1924 г.

К.Н. Гогуа. Ярославксий политизолятор, 1923 г.

С.Б. Карелиц. Суздальский политизолятор, 1934 г.

Т.Н. Третьякова. БелБалтЛаг, 1940 г.

Многие из этих писем демонстрировались на выставке «Право переписки», которая проходила в Мемориале в 2014–2015 годах. А некоторые вошли в книгу «Папины письма», которую теперь можно свободно почитать на Bookmate.

 


«Мемориал» – это движение, созданное для сохранения памяти о политических репрессиях в недавнем прошлом нашей страны. Десятки организаций в его составе ведут исследовательскую, правозащитную и просветительскую работу.

www.memo.ru

Поделиться:

Также рекомендуем прочитать:
| Пермский «Мемориал» представил новую базу данных «Жертвы политического террора в СССР»
| Фотоархив «Мемориала»
| Интервью с Яном Рачинским об обновлённой базе
| Памятнику литовцам, который установили в Кудымкарском районе, придумали название
| Спасите ваши души
| Вестник «Мемориала». Ноябрь 2017 г.
| Плюнуть негде, кругом стукачи! Повседневная жизнь советских диссидентов
| Уполномоченный по правам человека в Пермском крае Павел Миков в рамках Всероссийского урока по правам человека проведет публичную лекцию «Права человека в современном мире»
| Генрих Бёлль и советские «диссиденты». Константин Азадовский о российских связях немецкого писателя
| «Почему, когда он умер, за ним шли люди и рыдали?» «Стена» и «Красная душа»: два фильма о Сталине и рабской психологии

blog comments powered by Disqus